Здесь Вы можете найти информацию по интересующим Вас событиям,
кораблям и людям.

Архив

Новые публикации

Еженедельник "Независимое военное обозрение" № 28 (30 июля - 5 августа) 2010 года опубликовал статью А. Скутина "Последний десант. Незнаменитые герои великой войны". В статье рассказывается о судьбе Эльтигенского десанта, который сражался в районе Керчи в ноябрье-декабре 1943 года. Привожу краткое изложение этой статьи.

Ноябрь-декабрь 1943 года, поселок Эльтиген на Керченском полуострове, десантный батальон 255 морской стрелковой бригады. Перед отправкой из Анапы на Тамань нас переоделив пехоту, моряки возражали, но подчинились, только тельняшки себе оставили и еще кое-что, по мелочи. Почти все сохранили в сидорах бескозырки, чтоб в атаку в них ходить. Пусть знают немцы - моряки идут в бой!

Знали, что нам предстоит десант на керченский берег, думать об этом не хотелось, хотелось насладиться отдыхом, быть может в последний раз. А там - вечный покой, для многих. Потери в морских десантах очень большие, зачастую гибли все.

Как мы высаживались под Эльтигеном - это и через много лет даже вспоминать страшно. Ночью, в шторм, через минные поля форсировали пролив. В ста метрах от берега там проходит узкая песчаная отмель, поэтому прыгали с оружием и снаряжением прямо в воду. Но потом дно снова понижалось, а потому еще сто метров вплавь, многие утонули тогда. Только мотоботы с малой осадкой высадили десантников прямо на берег.

Вам интересно узнать, как была открыта Земля адмирала Макарова, и почему ее больше никто не видел? Ответ Вы найдете в книге "Подвижники российского флота". Читайте подробности.
Вы узнаете и о других пропавших землях и связанных с ними легендах, например, о Земле Санникова. Об изучении этих земель мечтал на борту ледокола "Ермак" С. О. Макаров. Объяснение феномена этих земель до сих пор будоражит умы историков, исследователей и любителей приключений.

Надо сказать, немцы прозевали нашу высадку, но потом открыли ураганный огонь из дотов и береговых батарей, осветили участок высадки прожекторами. И начались для нас сорок дней, сорок ночей эльтигенского десанта: до девяти атак в иные дни, немцы с румынами лезли на нас непрерывно, при поддержке артиллерии и танков. Моряки также непрерывно контратаковали, в штыки на полях сельхозкоммуны "Инициатива" (ныне село Челядиново), а затем возвращались по кукурузному полю в свои окопы, подбирая оружие и трофеи.

А мне в том бою оторвало ступню на мине. Военврач прооперировал, зашил рану, и с тех пор я в атаки не ходил, лежал безногий, на плащ-палатке в большом блиндаже-лазарете с другими ранеными. Затем нам сообщили приказ командования: сегодня ночью все, кто может держаться на ногах, должны прорываться на другой наш плацдарм, севернее Керчи.

- А как же мы? - спросил один из безногих.

- В приказе сказано: прорываться всем, кто держится на ногах. Про вас ничего не сказано, - ответил комиссар.

Наступила такая мертвая тишина, что стало слышно, как бьются волны прибоя о песчаный пляж Эльтигена. И медперсонал, стараясь не глядеть на нас, стал собирать имущество. Всего на плацдарме было несколько тысяч раненых. Мы молчали, приказ есть приказ. Понятно, лучше хоть кому-то спастись, чем все погибнут на плацдарме. Лишь недавно прооперированный лейтенант сказал негромко, морщась и держась за перевязанный живот:

- Братцы, будьте людьми - оружие и патронов нам оставьте. Дайте нам хоть умереть по-человечески.

Скоро к нам стали приходить бойцы, оставляли оружие, в основном трофейное: кто гранату, кто винтовку, кто обойму патронов, и, отворачивая виноватые глаза, прощались и уходили.

Когда немцы и румыны ворвались в окопы, которые они считали опустевшими, в них начали стрелять оставленные своими раненые бойцы: кто с носилок, кто лежа на бруствере, кто стоя на коленях или на одной ноге. Многие кинулись в воду, чтобы вплавь, через пролив добраться до наших, на Таманский берег. Напомню, что было это в декабре, а ширина пролива в этом месте - 15 километров.

Докарабкавшись на четвереньках до воды, я кинулся в кипящую пеной холодную волну. Меня тут же швырнуло обратно на песок. Держась за бетонный причальный столбик, кое-как встал на целую ногу и запрыгал обратно в воду, стараясь забраться поглубже. Холодно не было, студеная вода обжигала разгоряченное боем тело. Вразмашку прорвался через полосу прибоя и поплыл на восток, ориентируясь, чтобы пожары на эльтигенском берегу были прямо за спиной, но забирая к северу, из-за сноса течения. Рядом плыли остальные десантники, кто со стонами, кто скрипя зубами и закусив ленточки бескозырки...

А я смотрел на звезды над таманским берегом и не спеша, размеренно греб к своим. До Тамани далеко, так что силы беречь надо. Да только все равно не доплыть, уж больно далеко. Похоже, что конец. Нет, не страшно умирать. Жаль, что именно сейчас. Перед смертью не надышишься, не наживешься. Обидно, только теперь вдруг понял, как это здорово - жить. Все, что ты наделал на земле, останется, не исправишь. Особенно теперь, когда жизнь, считай, кончилась.

А пока плыву на восток, к Тамани, качаясь на волнах, словно на гигантских качелях. Взбираешься на гребень, на самой вершине на секунду видишь далеко впереди тучи над темным таманским берегом, да небо озаряют вспышки залпов нашей дальнобойной артиллерии на косе Тузла. А потом, с гребня волны - вниз, как с горки.

Тело почти не чувствуешь, только очень болит нога. Та самая, которую оторвало миной. Военфельдшер объяснял мне в лазарете про фантомные боли, когда чувствуешь боль ноги или руки, которой нет. Как же нет, вот ее крутит, дробит на части, выворачивает, вот начало рвать жилы, отчетливо ощущаешь, как хрустят сместившиеся раздробленные кости в подъеме, как размозжило пальцы. Ступни нет, но я еще живу, я еще чувствую. А перевернувшись на спину вижу огоньки выстрелов с крымского берега, пули почти уже не достают нас. Я еще есть, я плыву, я могу добраться до своих и постараться оставшуюся жизнь прожить по-другому, лучше.

Вот только тело уже почти не шевелится, и руки стали такими тяжелыми, еле поднимаются, губы почему-то дрожат. Все тяжелее взбираться на гребень очередной волны, все труднее плыть. Но я еще живу, я могу плыть, я знаю, как теперь жить... я еще живу... я могу...

...Из всех десантников, уходивших вплавь с крымского берега в ночь 7 декабря 1943 года, до Тамани не добрался ни один, но катера Азовской флотилии подняли из воды 55 человек.

Продолжение темы смотрите здесь.

Обратите внимание: во всех материалах сайта даты, названия географических пунктов и организаций приводятся так, как это было принято во время описываемых событий.

Ваши критические замечания, отзывы и предложения с благодарностью принимаются по электронной почте. Содержательное письмо с предложениями или конструктивной критикой будет вознаграждено прекрасным рассказом из истории флота.